Дорогие друзья‑читатели!
Не только детям нравятся книжки с картинками: иллюстрированные издания традиционно пользуются повышенным спросом. Как только человек научился скреплять листы и обрезать их во вкусный кирпичик, именуемый «книга кодекс», он тут же осознал необходимость элементов оформления, которые сегодня мы называем титул, шмуцтитул, фронтиспис, спуск, инициал (буквица) и т. д.
Древние рукописные книги были украшены чудесными цветными миниатюрами; а изобретение типографской печати поставило вопрос о наиболее технологичном способе оформления. Таким способом по очевидным причинам стала гравюра, которая по самой своей природе является разновидностью высокой (типографской) печати, то есть близкородственна изобретению Гутенберга.
И вот человек взял в руки медную пластинку и штихель; и звали этого человека Альбрехт Дюрер (1471 – 1528). С днём рождения, Мастер! Вы — круглый отличник во всём, за что брались (судя по юбилейной дате). Ваш юбилей — повод поговорить о гравюре в книге и в музейном собрании; о её разновидностях, возможностях и стилях; о том, что архаичная эта техника продолжает на протяжении пяти веков привлекать художников, будоражить их фантазию, побуждать к экспериментам с технологией и изобразительными средствами. У нас, в России, сравнительно недавно жил и творил гений, чьи гравюры значат для русского искусства не меньше, чем гравюры Дюрера для искусства Европы. Звали его Владимир Фаворский (1886 – 1964); он ещё при жизни пользовался почти религиозным почитанием учеников и создал неповторимый, мгновенно узнаваемый графический язык, своеобразный национальный изобразительный код, не утративший актуальности по сей день.
Когда я, вскоре после окончания института, получил (в издательстве «Советский писатель») свой первый «взрослый» заказ на оформление книги, я с перепугу стал гравировать иллюстрации, вместо того чтобы рисовать их — никто не требовал от меня таких подвигов, но я хватался за штихель как за испытанное и привычное оружие, не дающее осечек.
В моём дипломе синим по белому написано, что я — художник‑график. Так что гравюра для меня — домашняя арена, на которой выступает моя родная команда, и я с особым трепетом слежу за её успехами и счётом на табло.
Не только детям нравятся книжки с картинками: иллюстрированные издания традиционно пользуются повышенным спросом. Как только человек научился скреплять листы и обрезать их во вкусный кирпичик, именуемый «книга кодекс», он тут же осознал необходимость элементов оформления, которые сегодня мы называем титул, шмуцтитул, фронтиспис, спуск, инициал (буквица) и т. д.
Древние рукописные книги были украшены чудесными цветными миниатюрами; а изобретение типографской печати поставило вопрос о наиболее технологичном способе оформления. Таким способом по очевидным причинам стала гравюра, которая по самой своей природе является разновидностью высокой (типографской) печати, то есть близкородственна изобретению Гутенберга.
И вот человек взял в руки медную пластинку и штихель; и звали этого человека Альбрехт Дюрер (1471 – 1528). С днём рождения, Мастер! Вы — круглый отличник во всём, за что брались (судя по юбилейной дате). Ваш юбилей — повод поговорить о гравюре в книге и в музейном собрании; о её разновидностях, возможностях и стилях; о том, что архаичная эта техника продолжает на протяжении пяти веков привлекать художников, будоражить их фантазию, побуждать к экспериментам с технологией и изобразительными средствами. У нас, в России, сравнительно недавно жил и творил гений, чьи гравюры значат для русского искусства не меньше, чем гравюры Дюрера для искусства Европы. Звали его Владимир Фаворский (1886 – 1964); он ещё при жизни пользовался почти религиозным почитанием учеников и создал неповторимый, мгновенно узнаваемый графический язык, своеобразный национальный изобразительный код, не утративший актуальности по сей день.
Когда я, вскоре после окончания института, получил (в издательстве «Советский писатель») свой первый «взрослый» заказ на оформление книги, я с перепугу стал гравировать иллюстрации, вместо того чтобы рисовать их — никто не требовал от меня таких подвигов, но я хватался за штихель как за испытанное и привычное оружие, не дающее осечек.
В моём дипломе синим по белому написано, что я — художник‑график. Так что гравюра для меня — домашняя арена, на которой выступает моя родная команда, и я с особым трепетом слежу за её успехами и счётом на табло.
Алексей Пищулин, главный редактор
На первой странице обложки:
Лилит Вагаршян. Совы в любви. 2017. Бумага, сухая игла. 20 × 28. Частная коллекция. К заметке «Сухая игла Лилит Вагаршян» (с. 48).
Лилит Вагаршян. Совы в любви. 2017. Бумага, сухая игла. 20 × 28. Частная коллекция. К заметке «Сухая игла Лилит Вагаршян» (с. 48).
См. также: Кожушкевич М. Дюрер 555 // Мир Музея. 2026. №5. С.2–5.
Беседа Ирины Дин (Хохолевой) с Екатериной Смирновой // Мир Музея. 2026. №5. С.8–10.
Ковалёв А. Memento mori // Мир Музея. 2026. №5. С.16.
Плетникова Л. Создатель «Казбека» // Мир Музея. 2026. №5. С.44–48.
Сергазина К. Сухая игла Лилит Вагаршян // Мир Музея. 2026. №5. С.48.
Гуреев М. Алёша // Мир Музея. 2026. №5. С.49–51.
Плетникова Л. Явление крепости // Мир Музея. 2026. №5. С.52–53.
Беседа Ирины Дин (Хохолевой) с Екатериной Смирновой // Мир Музея. 2026. №5. С.8–10.
Ковалёв А. Memento mori // Мир Музея. 2026. №5. С.16.
Плетникова Л. Создатель «Казбека» // Мир Музея. 2026. №5. С.44–48.
Сергазина К. Сухая игла Лилит Вагаршян // Мир Музея. 2026. №5. С.48.
Гуреев М. Алёша // Мир Музея. 2026. №5. С.49–51.
Плетникова Л. Явление крепости // Мир Музея. 2026. №5. С.52–53.