Дорогие друзья‑читатели! Тяжёлое это дело — отбирать имена и тексты для школьного учебника русской литературы. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов — вот и «полна коробочка», больше не влезает ни в учебную программу, ни в голову бедного школьника. Но можно ли сказать, что этим блестящим рядом исчерпывается код русской литературной идентичности? Может ли выпускник надеяться, что за десяток лет у него сформировалось адекватное представление о самобытности нашей культуры, об особом богатстве нашего наследия?
XIX век подарил нам такие художественные сокровища, что сколько ни перебирай — конца им не видно. Не споря с выбором хрестоматийных персонажей, чьи портреты украшают стены кабинетов литературы, настоящий знаток с лёгкостью назовёт множество имён, способных составить альтернативный пантеон великих: Ф. Тютчев, И. Гончаров, Н. Лесков, А. Островский, М. Салтыков‑Щедрин... Последнему в 2026 году как раз исполняется 200 лет. Этот самобытный писатель, публицист, блестящий стилист, едкий сатирик создал совершенно особый мир, который и сегодня поражает воображение. Его интонации проникли и в книги ХХ века, они звучат в текстах М. Булгакова, Н. Эрдмана, Ильфа и Петрова, В. Аксёнова, братьев Стругацких. Даже пелевинские фантасмагории — не на той же ли адской кузнице выкованы?
Михаил Евграфович Салтыков‑Щедрин (1826–1889) показывает, как предельно злободневная сатира может сверкать и язвить, не покидая границ большой литературы, оставаясь частью высокой культуры. А ещё его тексты служат примером того, что ирония может быть мудрой, а сарказм — целительным, если они рождены горячей любовью к своей стране и обострённой жаждой справедливости, добра и красоты.
На первой странице обложки: Иллюстрация из книги «Жизнь Джонатана Свифта» Джона Фрэнсиса Уоллера. Художник Т. Мортен. 1865. Библиотека Хоутона, Гарвардский университет. Надпись под иллюстрацией: «Это опечаленный и несчастный человек в своей комнате в полночной тишине». К статье «Дом, где встретились Свифт и Стелла» (с.30).