Здания в «русском» стиле, построенные в XIX веке, стали узнаваемыми образами России. Одно из них — Исторический музей на Красной площади. Его автор — Владимир Осипович Шервуд. Есть в столице и другие монументальные произведения этого художника.
Наталья Шаронова
Основоположником «русского» стиля в архитектуре считаютКонстантина Тона, пользовавшегося поддержкой Николая I. Александр II и Александр III тоже одобряли строительство общественных зданий в этой манере. Хотя много копий было сломано в спорах о новой архитектуре, оппоненты сходились в одном — необходимо изучать древнерусскую практику и широко применять ее элементы. Потому и в конкурсе 1874 года на лучший проект здания Исторического музея указывалось, что конкурсантам следует ориентироваться на национальные памятники XVI – XVII веков.
Место для музея было выделено замечательное — в самом сердце древней столицы. В престижном конкурсе участвовали восемь теоретиков и практиков архитектуры. Первую премию получил проект художника Владимира Шервуда и инженера Александра Семенова. Это было удивительно, ведь они не были архитекторами. Их сотрудничество, как показало время, оказалось плодотворным: инженер досконально продумал внутреннюю планировку музея, художник позаботился о внешнем облике здания.
Прежде чем обсуждать фасады Исторического музея, а именно о них больше всего и спорили впоследствии, расскажем о сорока годах жизни Владимира Шервуда, предшествовавших победе в конкурсе. Он был из семьи обрусевших англичан, его дед по отцу Вильям (Василий) Шервуд был рекомендован Павлу I в качестве механика, он работал при царском дворе и остался жить в России. Дед по матери, Николай Кошелевский, был из Малороссии. Окончив Академию художеств, он стал одним из строителей Исаакиевского собора, Таврического и Михайловского дворцов (ныне в нем — Русский музей), затем переехал в Москву для работы над храмом Христа Спасителя. Его дочь Елизавета вышла замуж за Джозефа (Осипа), сына Василия Шервуда, молодая семья переехала в небольшое село Ислеево Тамбовской губернии, где Джозеф построил суконную фабрику. В 1832 году у них родился сын Владимир. Родители рано скончались, и мальчик в шесть лет остался сиротой.
Его взяла в Москву сестра матери, художница‑акварелистка, она заметила способности племянника к рисованию и направила его по этому пути. Сначала его отдали в сиротское межевое училище, затем он поступил в Архитектурную школу при Московской дворцовой конторе, потом окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества и получил звание свободного художника по части пейзажной живописи. Однажды Шервуд познакомился с одним из английских предпринимателей, у которого в Москве была контора, тот пригласил его в Англию, где начинающий художник прожил пять лет, зарабатывая в основном рисованием портретов. В британских музеях и сейчас можно видеть картины Шервуда. Так, полотно «Установка закладного камня хлопковой биржи» (1863) — первое приобретение музея и художественной галереи города Блэкберна; многие лица, изображенные на картине, имеют портретное сходство. В художественной галерее города Престона находится картина «Дополнительные выборы» (1862), где тщательно прорисованы здания одной из улиц этого города.
Вернувшись в Россию, Шервуд написал множество портретов, за картину «Беседа Христа с Никодимом» он получил звание классного художника 3‑й степени, а в 1872 году за представленные в Академию портреты его признали академиком.
Итак, мы снова оказались в 1872 году. Это дата разрешения на учреждение в Москве Исторического музея, она высечена на одном из его флюгеров. В советские годы флюгеры с башен сняли, их заново изготовили в 1997 году. В музейном зале № 37 можно видеть оригинальные фигуры единорога и льва [1], изрядно потрепанные временем. Там же находится и автопортрет Владимира Шервуда.
Понравился ли строгим критикам его Исторический музей, выполненный с некоторыми отклонениями от замысла художника (он предполагал оформить фасады многоцветными изразцами)? Судите сами: «Использованы древнерусские декоративные формы... но упущен из виду самый смысл их происхождения и их служебное и конструкторское назначение. Ктому же все декоративные детали неотделанного и лишенного окраски здания совершенно пропадают в сплошной кирпичной массе» [2], «примененных мотивов слишком много, чтобы почувствовать своеобразие каждого из них, они расположены слишком густо, споря и перебивая друг друга...» [3]. Однако все критики сходились в главном: Исторический музей хорошо вписался в ансамбль Красной площади и удачно завершил его.
Владимир Шервуд придумал и оформление Парадных сеней (раз уж все делалось в «русском» стиле, никак нельзя было называть это помещение холлом или вестибюлем). Парадный вход с Красной площади и вводной тамбур (здесь без иностранного слова обойтись не удалось) отделаны резьбой по дереву в стиле царского молельного места в Успенском соборе Кремля, так называемого Мономахова трона (1551). Орнамент на стенах сеней выполнен по образцу росписи другого царского места Ивана Грозного — в новгородском Софийском соборе. Перед лестницами в сенях — два бронзовых льва, копии фигур у Красного крыльца Грановитой палаты. Напротив тамбура — средний вход, за образец взяты двери Благовещенского собора в Гороховце.
Парадные сени выглядят так торжественно и нарядно, что посетители музея иногда спрашивают: «А что в этом дворце было раньше?» И удивляются, что такое роскошное здание было построено для музея.
От закладки первого камня (1875) до открытия Исторического музея прошло восемь лет — срок немалый. Тому есть объяснение — русско‑турецкая война. Семидесятые годы XIX века в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона названы «эпохой высшего развития альтруизма в русском обществе». Его примеры — большие пожертвования на общественные нужды, в частности на возведение музеев и памятников. Но, пожалуй, самое яркое его проявление — война за освобождение Болгарии. Один из важных ее эпизодов — сражение под Плевной. Трижды русские войска шли на штурм турецких укреплений и трижды были вынуждены отступить. Лишь после четырехмесячной осады города и сражения 11 декабря 1877 года русское войско одержало победу, особую храбрость проявили гренадеры. «Не могу выразить тяжесть впечатления, выносимого при объезде полей сражения в Болгарии, — писал П.М. Третьякову художник В.В. Верещагин (здесь был убит один из его братьев, другой ранен, под Плевной погибло 12 000 русских), — в особенности холмы, окружающие Плевну, давят воспоминаниями, — это сплошные массы крестов, памятников, еще крестов и крестов без конца. Везде валяются груды осколков гранат, кости солдат, забытые при погребении».
Уцелевшие в бою гренадеры собрали деньги на памятник своим павшим товарищам — 18 офицерам и 542 солдатам. Однако ни один из представленных на конкурс проектов памятника комиссии не понравился. Обратились к В.О. Шервуду, и он совместно с инженером А.И. Ляшкиным возвел оригинальное сооружение с элементами «русского» стиля — часовню из чугунных блоков на гранитном основании, увенчанную куполом с крестом, украшенную гирляндами, венками и литыми горельефами (их выполнил сам Шервуд). Внутри был керамический иконостас, цветные витражи и бронзовые доски с именами погибших гренадеров. Памятник героям Плевны торжественно освятили в день 10‑летия освобождения этого города.
Чугунные детали часовни были выполнены на заводе братьев Бромлей, рядом с их заводом располагалась фамильная усадьба Шервудов. На месте главного дома этой усадьбы (Малая Калужская, 15) в 1911 году был выстроен терем в несколько утрированном «русском» стиле, он стоит и поныне. Чудом уцелел и памятник гренадерам, хотя в советское время его трижды приговаривали к сносу и безжалостно уничтожили внутреннее убранство. Сейчас часовня передана Русской православной церкви. В дни поминовения усопших храм освещается изнутри, сквозь большие окна‑витражи льется свет, привлекая внимание прохожих, заставляя задуматься.
В 1897 году Владимир Шервуд с воодушевлением заканчивал новый памятник — хирургу Н.И. Пирогову, много сделавшему для организации врачебного дела в России. Но автору памятника не довелось присутствовать на его открытии, он скончался за три недели до этого события.
У Владимира Шервуда были талантливые дети и внуки, архитекторы и скульпторы. Младший сын, Леонид, создал на Якорной площади Кронштадта памятник еще одному герою русско‑турецкой войны — адмиралу С.О. Макарову (1913), внук Всеволод — автор замка «Ласточкино гнездо» около Ялты, еще один внук — известный художник и график Владимир Фаворский.
В.О. Шервуд любил украшать свои памятники цитатами, вот одна из них: «Даже желая от всей души сделаться истыми специалистами, мы не должны забывать, что и для этого необходимо общечеловеческое образование» (Н. Пирогов). Думаем, эти слова созвучны идеям творцов Исторического музея, одним из которых был и Владимир Осипович Шервуд. Фото автора
На фото: Средний вход иПарадные сени Исторического музея. Сени скомпозицией «Родословное древо государей Российских», где 68фигур князей, царей иимператоров расположены на ветвях условного генеалогического древа, по замыслу авторов,— символ единения народа ивласти. Роспись завершена в1883году под руководством акад. живописи Ф.Г.Торопова, реставрирована в1997году.
Примечания. [1] О значении этих символов см. например: Вилинбахов Г. Русские знамена XVII века с изображением единорога // Сообщения Государственного Эрмитажа, 1982. Вып.47.
[2] По Москве / Под ред. Гейнике Н.А. и др. Изд. М. и С. Сабашниковых, 1917.
[3] Кириченко Е.И. Русская архитектура 1830−1910‑х годов. М.: Искусство, 1982.
Печатается по:ШароноваН. «Русский» стиль Владимира Шервуда // Мир Музея. 2010. №9. С.38–42.