Поездка в Великий Новгород планировалась на два дня. Городок небольшой, успеете всё посмотреть, говорили знакомые. Но как же мы просчитались! Впечатлений оказалось столько, что долгое время они не утихали в голове, не желая выстраиваться в сколько‑нибудь внятное послевкусие.
Лариса Плетникова
Господин Великий Новгород — это характер. Независимый, уверенный в своей правоте и значимости. Не соблазняющийся блеском золота — в отличие от столиц здесь даже позолоченный купол всего один, главный, в главном же Софийском соборе. Многажды горевший в пожарищах, переживший голод, вторжения шведов и литовцев, он защищал северные границы Руси, раз за разом возрождаясь из пепла. Здесь до сих пор смотрят на москвичей с прищуром, помня сложную историю присоединения к Московскому княжеству в XѴ веке и то, как безжалостно опричники Ивана III расправлялись с несогласными — говорят, тогда погибло около двух тысяч человек.
Мне всегда казалось, что этот город — про давнюю историю начала второго тысячелетия — архитектуру, фрески и вольницу, свободный дух Новгородской республики. Оказалось, что в большей степени — про недавнюю войну, разрушившую его до основания, Великую Отечественную. И самоотверженный подвиг многих поколений людей, положивших жизни на его восстановление — археологов, реставраторов, музейщиков. О них сейчас рассказывают предметы в экспозициях Новгородского государственного объединённого музея‑заповедника, отметившего в 2025 году 160 лет со дня основания, и сотрудники, отдавшие этому десятилетия своей жизни. В музее, конечно, есть зал, посвящённый этим годам. В нём режет глаз витрина, где представлены предметы, сделанные фашистами из золочёных листов, снятых с купола Святой Софии, — пепельница, шкатулка, блюдо, подставка для таза‑рукомойника, обшитая золотом, и даже таблички с именами оккупантов, снятые, вероятно, с мест дислокации частей. Жуткое напоминание о том, чего нельзя забывать.
Поскольку город стоит на болотистых почвах, здесь с Х века проезжая часть мостилась деревом, а когда брёвна приходили в негодность, поверх них клали новые. Так, в Неревском конце при раскопках археологи нашли 28 наслоений мостовых! С XI века появилась дренажная водоотводная система; в музее можно видеть прекрасно сохранившийся сруб‑колодец XѴ века, куда по деревянным трубам — брёвнам с вынутой сердцевиной — стекала вода.
Здесь же — множество бытовых вещей. Все они выполнены на высоком художественном уровне — будь то чистая форма деревянных наверший или «коников» (детских игрушек) или традиционный витиеватый декор, которым украшены гребни, ложки, кожаные кошельки, голенища сапог, многочисленные серьги, подвески и кольца, ювелирно вырезанные костяные накладки и даже огромные хитроумной конструкции навесные замки.
Среди раритетов музея — Новгородская Псалтирь, самая древняя книга Руси. Три деревянные таблички с восковыми «страницами» были найдены в 2000 году и восстановлены Владимиром Ивановичем Поветкиным (1943–2010), старейшим реставратором Новгорода. Занимаясь реставрацией и реконструкцией археологических находок с 1975 года, он разработал методику реставрации берестяных грамот.
Берестяные грамоты — показатель распространения грамотности среди горожан, широко использовавших эти «письма» в повседневной жизни. Их находили недалеко от очагов. Использовали берестяную записку по назначению, а потом можно было ею и печь растопить. Один из авторов таких грамот — мальчик Онфим шести‑семи лет. В 1956 году на Неревском раскопе нашли 12 написанных им грамот и несколько рисунков, позже к ним добавилась ещё одна. Мальчик, живший в XIII веке, стал символом музейного Новгорода, его «портрет» можно увидеть на футболках, шоперах и на другой «сувенирке» в музейном магазине. К чести музейщиков, здесь вы не найдете китайского ширпотреба, только своё, со смыслами. А в 2019 году в Великом Новгороде на месте находки первой берестяной грамоты установили бронзовый памятник Онфиму работы художника Сергея Гаева.
Сами грамоты сейчас можно увидеть в Историческом музее в Москве и в Новгородском музее. Кроме того, в экспозиции есть и дощечки с азбукой — церы, на которых учились писать, и писала — металлические или костяные палочки, которыми процарапывали упражнения на воске.
Мощнейший культурный слой, сформировавшийся в Новгороде за века в семь‑восемь, а местами и девять‑десять метров, давал богатые находки. Даже в голодные годы после революции 1917 года памятники Новгорода не оставались без внимания. В 1919 году приезжали студенты столичных вузов копировать фрески храмов. Практически вся живопись Нередицы, Ковалёва, Волотова и других храмов была отснята, сделаны копии, проведены обмеры храмов. Это стало тем единственным, что осталось от прекрасных памятников. Разрушения были настолько чудовищны, что комиссия, приезжавшая из Москвы после войны во главе с Игорем Грабарём, признала, что древний город не подлежит восстановлению.
И только благодаря стараниям Алексея Щусева, разработавшего в 1945 году план восстановления города‑музея, в Великом Новгороде начались работы по научной реставрации разрушенных храмов.
Большую роль сыграла Любовь Митрофановна Шуляк (1896–1996), основавшая новгородскую школу архитектурной реставрации. Одной из первых её послевоенных работ стала освобождение от завалов и укрепление остатков стен знаменитой церкви Спаса на Нередице XII века — первого храма, который стал известен в Европе после того, как художник Николай Авенирович Мартынов (1842–1913) в 1867 году представил созданные им акварельные копии фресок на Всемирной выставке в Париже. Именно Л.М. Шуляк дала указание собирать фрагменты штукатурки с красочным слоем из разрушенного храма.
Тогда в Спаса на Нередице было собрано 70 корзин фрагментов росписи.
Но самым важным событием для реставрации руинированной живописи стал приезд в Новгород в 1964 году Александра Петровича Грекова (1909–2000) и его жены‑сподвижницы Валентины Борисовны Грековой (1931–2019). Греков взялся за восстановление росписи 1380 года церкви Спаса Преображения на Ковалёве. Впервые на разбор завала разрушенного храма пригласили художников‑реставраторов. Разбив площадь храма на условные квадраты, он и его команда с помощью волонтёров собрали всё, что осталось от замечательной росписи этого памятника. Александру Петровичу и его команде удалось не только собрать из осколков весь живописный ансамбль, но и разработать методику монтировки живописи на щиты. К сегодняшнему дню работы с фресками этого храма практически завершены, а мастерская, где работали грековцы, стала одной из экспозиций музея.
Всего за годы работы через мастерскую Грекова прошли около 100 человек. Одной из них стала Тамара Ивановна Анисимова, подхватившая эстафету учителя. Она пришла туда сразу после школы и теперь, спустя более 60 лет, руководит Центром реставрации монументальной живописи Новгородского музея‑заповедника. На её долю выпал другой большой проект — восстановление фресок церкви Успения Богородицы на Волотовом поле. Завал, лежавший нетронутым до 1993 года, находился в ещё худшем состоянии — фрагменты живописи здесь были гораздо более мелкими. Настолько, что приходилось просеивать весь вынутый грунт через сито — и в этом опять помогали волонтёры. Было просеяно 250 тысяч кубометров грунта! Благодаря довоенным фотографиям и сохранившимся в Русском музее калькам в натуральную величину, снятым со всех росписей храма в 1895 году, реставраторам удалось собрать значительную часть фресок: из 195 композиций, в работе сейчас 165, из них 18 уже возвращены на стены храма. Это при том, что Центр пережил переезд в новое помещение. С этим переездом связана невероятная история. Реставраторам нужно было решить, как перевезти десятки уже собранных из мелких фрагментов композиций, чтобы не переделывать всю работу заново. Был найден необычный выход: крышки столов с разложенными на них фрагментами поместили в огромные полиэтиленовые мешки, из которых затем откачали воздух, создали вакуум. На новом месте оставалось лишь снять полиэтилен, и вуаля — все детали лежали на своих местах. За два месяца перевезли более 160 столов!
Великий Новгород. Фото автора, 2026 г.
Благодарим М.Н. Мирошниченко и Т.И. Анисимову за тёплый приём.
Мне всегда казалось, что этот город — про давнюю историю начала второго тысячелетия — архитектуру, фрески и вольницу, свободный дух Новгородской республики. Оказалось, что в большей степени — про недавнюю войну, разрушившую его до основания, Великую Отечественную. И самоотверженный подвиг многих поколений людей, положивших жизни на его восстановление — археологов, реставраторов, музейщиков. О них сейчас рассказывают предметы в экспозициях Новгородского государственного объединённого музея‑заповедника, отметившего в 2025 году 160 лет со дня основания, и сотрудники, отдавшие этому десятилетия своей жизни. В музее, конечно, есть зал, посвящённый этим годам. В нём режет глаз витрина, где представлены предметы, сделанные фашистами из золочёных листов, снятых с купола Святой Софии, — пепельница, шкатулка, блюдо, подставка для таза‑рукомойника, обшитая золотом, и даже таблички с именами оккупантов, снятые, вероятно, с мест дислокации частей. Жуткое напоминание о том, чего нельзя забывать.
Поскольку город стоит на болотистых почвах, здесь с Х века проезжая часть мостилась деревом, а когда брёвна приходили в негодность, поверх них клали новые. Так, в Неревском конце при раскопках археологи нашли 28 наслоений мостовых! С XI века появилась дренажная водоотводная система; в музее можно видеть прекрасно сохранившийся сруб‑колодец XѴ века, куда по деревянным трубам — брёвнам с вынутой сердцевиной — стекала вода.
Здесь же — множество бытовых вещей. Все они выполнены на высоком художественном уровне — будь то чистая форма деревянных наверший или «коников» (детских игрушек) или традиционный витиеватый декор, которым украшены гребни, ложки, кожаные кошельки, голенища сапог, многочисленные серьги, подвески и кольца, ювелирно вырезанные костяные накладки и даже огромные хитроумной конструкции навесные замки.
Среди раритетов музея — Новгородская Псалтирь, самая древняя книга Руси. Три деревянные таблички с восковыми «страницами» были найдены в 2000 году и восстановлены Владимиром Ивановичем Поветкиным (1943–2010), старейшим реставратором Новгорода. Занимаясь реставрацией и реконструкцией археологических находок с 1975 года, он разработал методику реставрации берестяных грамот.
Берестяные грамоты — показатель распространения грамотности среди горожан, широко использовавших эти «письма» в повседневной жизни. Их находили недалеко от очагов. Использовали берестяную записку по назначению, а потом можно было ею и печь растопить. Один из авторов таких грамот — мальчик Онфим шести‑семи лет. В 1956 году на Неревском раскопе нашли 12 написанных им грамот и несколько рисунков, позже к ним добавилась ещё одна. Мальчик, живший в XIII веке, стал символом музейного Новгорода, его «портрет» можно увидеть на футболках, шоперах и на другой «сувенирке» в музейном магазине. К чести музейщиков, здесь вы не найдете китайского ширпотреба, только своё, со смыслами. А в 2019 году в Великом Новгороде на месте находки первой берестяной грамоты установили бронзовый памятник Онфиму работы художника Сергея Гаева.
Сами грамоты сейчас можно увидеть в Историческом музее в Москве и в Новгородском музее. Кроме того, в экспозиции есть и дощечки с азбукой — церы, на которых учились писать, и писала — металлические или костяные палочки, которыми процарапывали упражнения на воске.
Мощнейший культурный слой, сформировавшийся в Новгороде за века в семь‑восемь, а местами и девять‑десять метров, давал богатые находки. Даже в голодные годы после революции 1917 года памятники Новгорода не оставались без внимания. В 1919 году приезжали студенты столичных вузов копировать фрески храмов. Практически вся живопись Нередицы, Ковалёва, Волотова и других храмов была отснята, сделаны копии, проведены обмеры храмов. Это стало тем единственным, что осталось от прекрасных памятников. Разрушения были настолько чудовищны, что комиссия, приезжавшая из Москвы после войны во главе с Игорем Грабарём, признала, что древний город не подлежит восстановлению.
И только благодаря стараниям Алексея Щусева, разработавшего в 1945 году план восстановления города‑музея, в Великом Новгороде начались работы по научной реставрации разрушенных храмов.
Большую роль сыграла Любовь Митрофановна Шуляк (1896–1996), основавшая новгородскую школу архитектурной реставрации. Одной из первых её послевоенных работ стала освобождение от завалов и укрепление остатков стен знаменитой церкви Спаса на Нередице XII века — первого храма, который стал известен в Европе после того, как художник Николай Авенирович Мартынов (1842–1913) в 1867 году представил созданные им акварельные копии фресок на Всемирной выставке в Париже. Именно Л.М. Шуляк дала указание собирать фрагменты штукатурки с красочным слоем из разрушенного храма.
Тогда в Спаса на Нередице было собрано 70 корзин фрагментов росписи.
Но самым важным событием для реставрации руинированной живописи стал приезд в Новгород в 1964 году Александра Петровича Грекова (1909–2000) и его жены‑сподвижницы Валентины Борисовны Грековой (1931–2019). Греков взялся за восстановление росписи 1380 года церкви Спаса Преображения на Ковалёве. Впервые на разбор завала разрушенного храма пригласили художников‑реставраторов. Разбив площадь храма на условные квадраты, он и его команда с помощью волонтёров собрали всё, что осталось от замечательной росписи этого памятника. Александру Петровичу и его команде удалось не только собрать из осколков весь живописный ансамбль, но и разработать методику монтировки живописи на щиты. К сегодняшнему дню работы с фресками этого храма практически завершены, а мастерская, где работали грековцы, стала одной из экспозиций музея.
Всего за годы работы через мастерскую Грекова прошли около 100 человек. Одной из них стала Тамара Ивановна Анисимова, подхватившая эстафету учителя. Она пришла туда сразу после школы и теперь, спустя более 60 лет, руководит Центром реставрации монументальной живописи Новгородского музея‑заповедника. На её долю выпал другой большой проект — восстановление фресок церкви Успения Богородицы на Волотовом поле. Завал, лежавший нетронутым до 1993 года, находился в ещё худшем состоянии — фрагменты живописи здесь были гораздо более мелкими. Настолько, что приходилось просеивать весь вынутый грунт через сито — и в этом опять помогали волонтёры. Было просеяно 250 тысяч кубометров грунта! Благодаря довоенным фотографиям и сохранившимся в Русском музее калькам в натуральную величину, снятым со всех росписей храма в 1895 году, реставраторам удалось собрать значительную часть фресок: из 195 композиций, в работе сейчас 165, из них 18 уже возвращены на стены храма. Это при том, что Центр пережил переезд в новое помещение. С этим переездом связана невероятная история. Реставраторам нужно было решить, как перевезти десятки уже собранных из мелких фрагментов композиций, чтобы не переделывать всю работу заново. Был найден необычный выход: крышки столов с разложенными на них фрагментами поместили в огромные полиэтиленовые мешки, из которых затем откачали воздух, создали вакуум. На новом месте оставалось лишь снять полиэтилен, и вуаля — все детали лежали на своих местах. За два месяца перевезли более 160 столов!
Великий Новгород. Фото автора, 2026 г.
Благодарим М.Н. Мирошниченко и Т.И. Анисимову за тёплый приём.
На фото: Берестяная грамота №202 с рисунком мальчика Онфима. XIII в. Новгородский музей-заповедник.
Печатается по: Плетникова Л. Восстанавливая по кирпичику // Мир Музея. 2026. №7. С.34–37.
См. также: Плетникова Л. «Волга была в полном разливе...» // Мир Музея. 2023. №4. С.19.
Плетникова Л. Князь Мышкин русской поэзии // Мир Музея. 2022. №10. С.33–34.
Плетникова Л. На краешке огромного блюдца... // Мир Музея. 2022. №10. С.35–36.
Плетникова Л. Явление крепости // Мир Музея. 2026. №5. С.52–53.
Плетникова Л. Форпост империи // Мир Музея. 2024. №12. С.41–44.
Плетникова Л. Найдено в Москве // Мир Музея. 2025. №10. С.24–28.
Десять лучших. Подготовила Лариса Плетникова // Мир Музея. 2026. №2. С.52–55.
Плетникова Л. Князь Мышкин русской поэзии // Мир Музея. 2022. №10. С.33–34.
Плетникова Л. На краешке огромного блюдца... // Мир Музея. 2022. №10. С.35–36.
Плетникова Л. Явление крепости // Мир Музея. 2026. №5. С.52–53.
Плетникова Л. Форпост империи // Мир Музея. 2024. №12. С.41–44.
Плетникова Л. Найдено в Москве // Мир Музея. 2025. №10. С.24–28.
Десять лучших. Подготовила Лариса Плетникова // Мир Музея. 2026. №2. С.52–55.