С итальянским писателем, переводчиком и публицистом Паоло Нори о русской литературе беседовала Ирина Дин (Хохолева).
Как вы начали изучение русского языка? Кто был первым русским писателем, вызвавшим у вас интерес?
Паоло Нори: Когда мне было 15 лет, я прочитал первый в жизни русский роман «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. Именно тогда зародился мой интерес к России и русскому языку.
Как звучит русский язык для итальянского уха? Что в наших языках (общем строе, фонетике, образности) похоже, а что различно?
Паоло Нори: Русский язык обладает необыкновенной музыкальностью и необыкновенным диапазоном. На русском можно быть очень нежным и очень вульгарным. Это язык, на котором говорят уже много веков, и поэтому он проникает во все сферы жизни. На русском языке можно сказать всё и даже больше. Итальянский — прекрасный язык, и необыкновенно и то, как он звучит, но это более молодой язык, Италия стала единой страной только в 1861 году, итальянский язык ещё молод.
Кто из писателей, которых вы переводили, вам наиболее близок? Как вы начали изучение русского языка? Кто был первым русским писателем, вызвавшим у вас интерес?
Паоло Нори: Когда мне было 15 лет, я прочитал первый в жизни русский роман «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. Именно тогда зародился мой интерес к России и русскому языку.
Как звучит русский язык для итальянского уха? Что в наших языках (общем строе, фонетике, образности) похоже, а что различно?
Паоло Нори: Русский язык обладает необыкновенной музыкальностью и необыкновенным диапазоном. На русском можно быть очень нежным и очень вульгарным. Это язык, на котором говорят уже много веков, и поэтому он проникает во все сферы жизни. На русском языке можно сказать всё и даже больше. Итальянский — прекрасный язык, и необыкновенно и то, как он звучит, но это более молодой язык, Италия стала единой страной только в 1861 году, итальянский язык ещё молод.
Кто из писателей, которых вы переводили, вам наиболее близок? Как вы начали изучение русского языка? Кто был первым русским писателем, вызвавшим у вас интерес?
Паоло Нори: Когда мне было 15 лет, я прочитал первый в жизни русский роман «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. Именно тогда зародился мой интерес к России и русскому языку.
Как звучит русский язык для итальянского уха? Что в наших языках (общем строе, фонетике, образности) похоже, а что различно?
Паоло Нори: Русский язык обладает необыкновенной музыкальностью и необыкновенным диапазоном. На русском можно быть очень нежным и очень вульгарным. Это язык, на котором говорят уже много веков, и поэтому он проникает во все сферы жизни. На русском языке можно сказать всё и даже больше. Итальянский — прекрасный язык, и необыкновенно и то, как он звучит, но это более молодой язык, Италия стала единой страной только в 1861 году, итальянский язык ещё молод.
Кто из писателей, которых вы переводили, вам наиболее близок?
Паоло Нори:Я по профессии пишу романы, перевожу по призванию, для удовольствия и для обучения. Все переводы, которые я сделал, были выбраны мной, и все книги, которые я перевёл — от сказок Афанасьева до «Миллиарда лет до конца света» братьев Стругацких, — мне близки.
Понятна ли итальянцу (иностранцу) разница между писателем из Петербурга, из Москвы и из русской провинции?
Паоло Нори: Боюсь, что нет, мы не настолько тонкие.
На ваш взгляд, перекликается ли своеобразный язык Хармса с нашей действительностью? Звучит ли Хармс современно в наши дни?
Паоло Нори: Для меня Даниил Хармс — классик, как Сэмюэл Беккет, как Велимир Хлебников, как Антон Чехов, как Итало Свево, а классики, мне кажется, всегда современны. В Италии Хармс пока не очень известен. Те, кто его знают, полагаю, считают его, как и я, уникальным, бесценным художником.
У меня впечатление, что Хармс пишет по музыкальному принципу. Его письмо Никандру Андреевичу, например, похоже на отчаянную комическую сонату; его язык, его одновременно точный и безумный словарный запас, его герои, которые, кажется, все страдают нервным истощением, в стране и в исторический период, когда никто не должен страдать нервным истощением, имеют много общего с моей реальностью.
Есть у вас любимое произведение Хармса и почему?
Паоло Нори: По‑моему, Хармс написал одно‑единственное произведение. Есть стихотворение итальянского слависта Анджело Мария Рипеллино, которое начинается словами «Ты — дорога, что растёт, чем дальше уходит»; у меня сложилось впечатление, что чем больше читаешь Хармса, тем лучше его понимаешь, тем больше погружаешься в его неевклидову геометрию.
Есть ли среди итальянских писателей подобные авторы? Звучит ли тема абсурда в итальянской культуре?
Паоло Нори: У нас тоже есть замечательные писатели‑абсурдисты. Читая «Один, никто и сто тысяч» Луиджи Пиранделло, можно подумать, что писатели‑абсурдисты — единственные реалистичные писатели. Я хотел бы упомянуть также Фоско Мараини, его сборник «Gnosi delle fanfole» — по сути, сборник заумных стихов.
Поскольку наш журнал — музейное издание, хотелось бы узнать, какое значение для вас имеет музей, есть ли у вас любимый и почему? Музей кого из русских литераторов вы бы хотели посетить в первую очередь?
Паоло Нори: Я большой поклонник Русского музея, где, как вы хорошо знаете, находится самая большая в мире коллекция русского искусства. Каждый раз, бывая в Петербурге, я один‑два раза посещаю Русский музей. Я несколько раз бывал в домах‑музеях Достоевского, Пушкина, Анны Ахматовой, Иосифа Бродского в Петербурге, а также Толстого, Чехова и Булгакова в Москве, и должен сказать, что все они мне нравятся. В Ясной Поляне никогда не был, но, возможно, побываю там в 2026 году. Если бы мне пришлось выбирать один дом‑музей, я бы выбрал дом Чехова: в молодости я не любил этого писателя, а сейчас думаю, что он станет писателем моей старости.
Паоло Нори: Когда мне было 15 лет, я прочитал первый в жизни русский роман «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. Именно тогда зародился мой интерес к России и русскому языку.
Как звучит русский язык для итальянского уха? Что в наших языках (общем строе, фонетике, образности) похоже, а что различно?
Паоло Нори: Русский язык обладает необыкновенной музыкальностью и необыкновенным диапазоном. На русском можно быть очень нежным и очень вульгарным. Это язык, на котором говорят уже много веков, и поэтому он проникает во все сферы жизни. На русском языке можно сказать всё и даже больше. Итальянский — прекрасный язык, и необыкновенно и то, как он звучит, но это более молодой язык, Италия стала единой страной только в 1861 году, итальянский язык ещё молод.
Кто из писателей, которых вы переводили, вам наиболее близок? Как вы начали изучение русского языка? Кто был первым русским писателем, вызвавшим у вас интерес?
Паоло Нори: Когда мне было 15 лет, я прочитал первый в жизни русский роман «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. Именно тогда зародился мой интерес к России и русскому языку.
Как звучит русский язык для итальянского уха? Что в наших языках (общем строе, фонетике, образности) похоже, а что различно?
Паоло Нори: Русский язык обладает необыкновенной музыкальностью и необыкновенным диапазоном. На русском можно быть очень нежным и очень вульгарным. Это язык, на котором говорят уже много веков, и поэтому он проникает во все сферы жизни. На русском языке можно сказать всё и даже больше. Итальянский — прекрасный язык, и необыкновенно и то, как он звучит, но это более молодой язык, Италия стала единой страной только в 1861 году, итальянский язык ещё молод.
Кто из писателей, которых вы переводили, вам наиболее близок? Как вы начали изучение русского языка? Кто был первым русским писателем, вызвавшим у вас интерес?
Паоло Нори: Когда мне было 15 лет, я прочитал первый в жизни русский роман «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. Именно тогда зародился мой интерес к России и русскому языку.
Как звучит русский язык для итальянского уха? Что в наших языках (общем строе, фонетике, образности) похоже, а что различно?
Паоло Нори: Русский язык обладает необыкновенной музыкальностью и необыкновенным диапазоном. На русском можно быть очень нежным и очень вульгарным. Это язык, на котором говорят уже много веков, и поэтому он проникает во все сферы жизни. На русском языке можно сказать всё и даже больше. Итальянский — прекрасный язык, и необыкновенно и то, как он звучит, но это более молодой язык, Италия стала единой страной только в 1861 году, итальянский язык ещё молод.
Кто из писателей, которых вы переводили, вам наиболее близок?
Паоло Нори:Я по профессии пишу романы, перевожу по призванию, для удовольствия и для обучения. Все переводы, которые я сделал, были выбраны мной, и все книги, которые я перевёл — от сказок Афанасьева до «Миллиарда лет до конца света» братьев Стругацких, — мне близки.
Понятна ли итальянцу (иностранцу) разница между писателем из Петербурга, из Москвы и из русской провинции?
Паоло Нори: Боюсь, что нет, мы не настолько тонкие.
На ваш взгляд, перекликается ли своеобразный язык Хармса с нашей действительностью? Звучит ли Хармс современно в наши дни?
Паоло Нори: Для меня Даниил Хармс — классик, как Сэмюэл Беккет, как Велимир Хлебников, как Антон Чехов, как Итало Свево, а классики, мне кажется, всегда современны. В Италии Хармс пока не очень известен. Те, кто его знают, полагаю, считают его, как и я, уникальным, бесценным художником.
У меня впечатление, что Хармс пишет по музыкальному принципу. Его письмо Никандру Андреевичу, например, похоже на отчаянную комическую сонату; его язык, его одновременно точный и безумный словарный запас, его герои, которые, кажется, все страдают нервным истощением, в стране и в исторический период, когда никто не должен страдать нервным истощением, имеют много общего с моей реальностью.
Есть у вас любимое произведение Хармса и почему?
Паоло Нори: По‑моему, Хармс написал одно‑единственное произведение. Есть стихотворение итальянского слависта Анджело Мария Рипеллино, которое начинается словами «Ты — дорога, что растёт, чем дальше уходит»; у меня сложилось впечатление, что чем больше читаешь Хармса, тем лучше его понимаешь, тем больше погружаешься в его неевклидову геометрию.
Есть ли среди итальянских писателей подобные авторы? Звучит ли тема абсурда в итальянской культуре?
Паоло Нори: У нас тоже есть замечательные писатели‑абсурдисты. Читая «Один, никто и сто тысяч» Луиджи Пиранделло, можно подумать, что писатели‑абсурдисты — единственные реалистичные писатели. Я хотел бы упомянуть также Фоско Мараини, его сборник «Gnosi delle fanfole» — по сути, сборник заумных стихов.
Поскольку наш журнал — музейное издание, хотелось бы узнать, какое значение для вас имеет музей, есть ли у вас любимый и почему? Музей кого из русских литераторов вы бы хотели посетить в первую очередь?
Паоло Нори: Я большой поклонник Русского музея, где, как вы хорошо знаете, находится самая большая в мире коллекция русского искусства. Каждый раз, бывая в Петербурге, я один‑два раза посещаю Русский музей. Я несколько раз бывал в домах‑музеях Достоевского, Пушкина, Анны Ахматовой, Иосифа Бродского в Петербурге, а также Толстого, Чехова и Булгакова в Москве, и должен сказать, что все они мне нравятся. В Ясной Поляне никогда не был, но, возможно, побываю там в 2026 году. Если бы мне пришлось выбирать один дом‑музей, я бы выбрал дом Чехова: в молодости я не любил этого писателя, а сейчас думаю, что он станет писателем моей старости.
Герои этого материала
Паоло Нори (Paolo Nori, род. 1963) — итальянский писатель, переводчик и публицист, один из наиболее заметных популяризаторов русской литературы в Италии. Окончил Университет Пармы, где изучал русский язык и защитил работу о Велимире Хлебникове. Дебютировал романом Le cose non sono le cose (1999), после чего стал активно публиковаться. Создал несколько литературных проектов, включая журналы L’Accalappiacani и Qualcosa, а также Школу Каренина в Болонье. Преподаёт перевод в Миланском университете. Финалист Премии Стрега 2025 года с романом Chiudo la porta e urlo.
Итало Звево (Свево) (Italo Svevo; Арон Гектор (Этторе) Шмиц, 1861–1928) — итальянский прозаик и драматург.
Анджело Мария Рипеллино (Angelo Maria Ripellino; 1923–1978) — итальянский литературовед, славист, переводчик, поэт.
Луиджи Пиранделло (Luigi Pirandello, 1867–1936) — итальянский драматург, прозаик, поэт, автор коротких рассказов. В 1934 году удостоен Нобелевской премии по литературе «за смелое и гениальное возрождение драматического и сценического искусства». Его наследие включает романы, сотни рассказов и около 40 пьес, часть из которых написана на сицилийском диалекте. Трагические фарсы Пиранделло часто считаются предшественниками театра абсурда.
Фоско Мараини (ит. Fosco Maraini; 1912–2004) — итальянский фотограф, антрополог, этнолог, писатель, альпинист и учёный.
Паоло Нори (Paolo Nori, род. 1963) — итальянский писатель, переводчик и публицист, один из наиболее заметных популяризаторов русской литературы в Италии. Окончил Университет Пармы, где изучал русский язык и защитил работу о Велимире Хлебникове. Дебютировал романом Le cose non sono le cose (1999), после чего стал активно публиковаться. Создал несколько литературных проектов, включая журналы L’Accalappiacani и Qualcosa, а также Школу Каренина в Болонье. Преподаёт перевод в Миланском университете. Финалист Премии Стрега 2025 года с романом Chiudo la porta e urlo.
Итало Звево (Свево) (Italo Svevo; Арон Гектор (Этторе) Шмиц, 1861–1928) — итальянский прозаик и драматург.
Анджело Мария Рипеллино (Angelo Maria Ripellino; 1923–1978) — итальянский литературовед, славист, переводчик, поэт.
Луиджи Пиранделло (Luigi Pirandello, 1867–1936) — итальянский драматург, прозаик, поэт, автор коротких рассказов. В 1934 году удостоен Нобелевской премии по литературе «за смелое и гениальное возрождение драматического и сценического искусства». Его наследие включает романы, сотни рассказов и около 40 пьес, часть из которых написана на сицилийском диалекте. Трагические фарсы Пиранделло часто считаются предшественниками театра абсурда.
Фоско Мараини (ит. Fosco Maraini; 1912–2004) — итальянский фотограф, антрополог, этнолог, писатель, альпинист и учёный.
Материал подготовлен при помощи историка-итальяниста Михаила Талалая (Милан).
Печатается по: По музыкально му принципу. Беседа Ирины Дин (Хохолевой) с Паоло Нори // Мир Музея. 2025. №12. С.34–35.
См. также: Сергазина К. Выставка Д.Х. в музее А.А. в Ф.Д. // Мир Музея. 2025. №12. С.2–3.
Узнавание отца. Публикация Максима Гуреева // Мир Музея. 2023. №11. С.20–21.
Случаи и вещи. Беседа Валерии Ахметьевой с Алексеем Дмитренко // Мир Музея. 2022. №10. С.8–13.
Гуреев М. «Ошибка Бродского» // Мир Музея. 2025. №2. С.40–41.
Сергазина К. Морской чёрт, найденный в Коктебеле // Мир Музея. 2023. №3. С.30–33.
Дин (Хохолева) И. По стопам Джейн Остин // Мир Музея. 2021. №12. С.80–82.
Гуреев М. «В деревне Бог живёт не по углам...» // Мир Музея. 2023. №2. С.2–4.
Сабинина Д. Рождённый в Кронштадте // Мир Музея. 2022. №10. С.21–22.
По завету Ахматовой. Беседа Ксении Сергазиной со Светланой Прасоловой и Алексеем Мазуровым // Мир Музея. 2022. №10. С.14–17.
Узнавание отца. Публикация Максима Гуреева // Мир Музея. 2023. №11. С.20–21.
Случаи и вещи. Беседа Валерии Ахметьевой с Алексеем Дмитренко // Мир Музея. 2022. №10. С.8–13.
Гуреев М. «Ошибка Бродского» // Мир Музея. 2025. №2. С.40–41.
Сергазина К. Морской чёрт, найденный в Коктебеле // Мир Музея. 2023. №3. С.30–33.
Дин (Хохолева) И. По стопам Джейн Остин // Мир Музея. 2021. №12. С.80–82.
Гуреев М. «В деревне Бог живёт не по углам...» // Мир Музея. 2023. №2. С.2–4.
Сабинина Д. Рождённый в Кронштадте // Мир Музея. 2022. №10. С.21–22.
По завету Ахматовой. Беседа Ксении Сергазиной со Светланой Прасоловой и Алексеем Мазуровым // Мир Музея. 2022. №10. С.14–17.