«Танец ХХ века. Матисс, Малевич, Дягилев, Кандинский и другие» — это не только выставка живописи, хотя на ней было представлено много замечательных картин, а посетителей встречала картина Анри Матисса «Балерина» из Государственного Эрмитажа. И не вполне выставка об истории хореографии, хотя зритель увидел редкие экспонаты, дорогие сердцу балетомана и мало что говорящие человеку «со стороны», — интересно, но эскизы декораций, пачки и пуанты можно посмотреть и в других местах.
Валерия Ахметьева
Эта выставка — попытка рассказать о философии современного танца, провести параллели между танцем и изобразительным искусством, показать сходство их эволюции и продемонстрировать открытия хореографов XX века, невозможные без художников.
Конечно, можно было просто посмотреть картины и скульптуры и порадоваться встрече с работами русских художников авангарда — на выставке представляли более 200 экспонатов: от живописи и графики Сони Делоне, Василия Кандинского и Казимира Малевича до эскизов костюмов и декораций Льва Бакста, Александра Бенуа, Александры Экстер, Михаила Ларионова, Натальи Гончаровой, Николая Рериха и других. Но замысел создателей выставки (главный куратор Еврейского музея и центра толерантности — Мария Гадас) всё‑таки не в этом. «Мы сознательно уходили от задачи собирать работы, изображающие непосредственно танец и танцоров, — говорит куратор Мария Гадас. — Выставка, построенная на такой сюжетной подборке, уже проходила несколько лет назад в Русском музее».
«Посетитель выставки получает не только знание, информацию, эмоцию, но и частицу той атмосферы, в которой формировался танец на протяжении XX века и идущее с ним параллельно искусство», — добавляет директор Еврейского музея и Центра толерантности Александр Борода.
Уловить замысел танца далеко не всегда можно по рисункам и фотографиям — помогали в этом современные цифровые решения: на множестве видеоэкранов транслировали постановки разных лет, звук доступен в наушниках (аудиогид здесь — необходимая деталь, далеко не всегда можно насладиться музыкой, иногда это и не музыка вовсе).
Сложная геометрия залов, которые зачастую требуют физических и умственных усилий (художник — Алексей Трегубов); экспозиция, разбитая на 10 глав, вне хронологии, но по логике художественного развития направлений в искусстве XX века — и живописи, и танца — и их взаимодействия; разметка на полу для хореографических позиций, зеркала и балетные станки: к которым можно встать и попробовать узнать границы собственного тела, — всё это требовало от зрителя готовности полноценно погрузиться в маленький фрагмент огромного мира танца, созданный в Еврейским музее и Центре толерантности.
Открывал экспозицию рассказ об Айседоре Дункан, одной из родоначальниц свободного танца, заложившей основы хореографии XX века, о влиянии, которое она оказала на развитие танца в России и во всём мире. Айседору знает большинство зрителей, не только в связи с Россией и Есениным, но и как новатора, оставившего в СССР школу «дунканисток». Тому, что танец должен быть естественным продолжением человеческого движения и становиться языком души, вторят деревянная скульптура Сергея Конёнкова, картина Валентина Серова «Ифигения в Тавриде» (Смоленский музей‑заповедник), лист Льва Бакста «Античная танцовщица» (ГМИИ имени А.С. Пушкина), мраморный рельеф с танцующей менадой I века нашей эры (Государственный Эрмитаж). Главный экспонат здесь — видео танца дунканисток в Итальянском дворике Пушкинского музея в Москве в 1930 году.
Рядом зритель погружался в историю трансформации классического балета, который ещё называют белым (пуанты, балетная пачка, эскизы дягилевской антрепризы), в авангард, когда тело начинает камуфлироваться и приобретать форму, близкую к абстракции, что происходит параллельно с открытием беспредметного искусства. Эскизы костюмов и декораций, вошедших в историю театра, новые форматы, соединяющие разные виды искусств: как пластических, так и визуальных. Бенуа, Бакст, Ларионова, Гончарова — это имена лишь некоторых художников.
Посетителям выставки предлагалось увидеть и многие результаты футуристических экспериментов 1920‑х годов, в том числе материалы к грандиозному проекту постановки футуристической оперы Михаила Матюшина и Алексея Кручёных «Победа над Солнцем», которая стала примером синтеза искусств — слова, музыки и формы. Познакомился он и с теоретическими выкладками художников, и с хореографическими достижениями того периода, например, с реконструкцией «Супрематического балета», поставленного Ниной Коган в Витебске в 1920 году.
Рассказ об открытиях, сделанных в 1920‑е, невозможен и без «Хорлаба» (Хореологической лаборатории), созданной в 1923 году по инициативе Василия Кандинского, об экспериментах балетмейстера Касьяна Голейзовского и о мастерской Николая Фореггера.
Единство экспрессионизма в живописи и в танце было представлено видео «Танца ведьмы» немецкой танцовщицы Мэри Вигман, стоявшей у истоков экспрессионистского танца модерн. «Танец ведьмы», исполнявшийся исключительно в сопровождении ударных инструментов, сопровождали экспонаты, которые отсылают к африканскому искусству, а также работа Эмиля Нольде из собрания ГМИИ имени А.С. Пушкина.
В соседнем зале — видео танца Кадзуо Оно, основатель театра буто, ученика ипоследователя Мэри Вигман. Буто возник в Японии под сильным влиянием немецкого экспрессионизма.
Залы, посвящённые развитию танца XX века в 1960 – 1990‑е годы, — одни из самых содержательных, но, похоже, наименее привлекательные для неискушённого зрителя. Неленивый зритель, слушавший рассказ аудиогида или экскурсовода, имел возможность получить глубокие знания о концепциях мирового современного танца. Но любой, даже тот, кому не очень интересно знать о сотрудничестве Каннингема с Робертом Раушенбергом и Джоном Кейджем (имя автора композиции «4,33» известно всем), мог увидеть работу Раушенберга на ткани «Русская роза» (1990–1991), хранившуюся в фондах Государственного Эрмитажа и впервые представшую перед публикой.
Ещё одна тема, затронутая в экспозиции, — роль времени в танце и изобразительном искусстве. Фрагменты постановок крупных современных представителей танцевального постмодерна «иллюстрируют» футуристические работы Ивана Клюна, Александры Экстер, Казимира Малевича.
См. также: АхметьеваВ. Самиздат // Мир Музея. 2022. №12. С.34–35. Гуреев М. Кровать Островского // Мир Музея. 2023. №4. С.25–27. Закодировано всё! Беседа Ирины Дин (Хохолевой) с Дмитрием Козновым // Мир Музея. 2023. №4. С.14–16. Драматург глазами актёра. Беседа Ирины Дин (Хохолевой) с Александром Коршуновым // Мир Музея. 2023. №4. С.6–8.