Лауреат премии имени Ю.П. Пищулина «За лучшую инициативу в деле сохранения культурного наследия» 2019 года — американский и российский режиссёр‑документалист Митчелл Джонсон.
Беседовал Алексей Пищулин
Лауреатская история этого года — о том, как удалось разжечь костёр с одной спички: как одному человеку удалось привести в движение многих людей ради благого дела. Речь пойдёт о России и её культурном наследии, хотя начиналось всё в Калифорнии, в легендарном Форт‑Россе. Американский документалист Митчелл Джонсон познакомился там с русским плотником Александром Поповым. Тот приехал в Америку, чтобы построить ветряную мельницу (такой вот донкихотский сюжет наоборот). Два человека с разных континентов нашли друг друга — и общее дело на многие годы вперёд.
— Попов произвёл на меня огромное впечатление, — рассказывает Митчелл. — Мне захотелось следовать за ним, хотя я ещё даже не знал, чем он занимается. И каждые три‑четыре месяца я ездил к нему и снимал то, что он делает. Я узнал его намного лучше. Когда Попова спрашивают, кем он себя считает, то он говорит, что он не совсем художник, и не совсем архитектор, и не плотник, а комбинация всех этих ипостасей. Но больше всего он использует в качестве инструмента интуицию, воплощая в своём творении все свои знания. Именно это мне нравится в нём больше всего. Мы сегодня стали до предела специализированными, а меня больше интересуют люди с широкими взглядами и пониманием, люди, которые могут собрать что‑то из разрозненных частиц — собрать не только деревянную церковь, но и картину жизни, ответить на вопрос: «А кто мы? Куда мы идём?»
Так начинался проект, который получил название Saving North — «Спасая Север». Русский Север, с его погибающими шедеврами и терпеливыми обитателями — край, где «так чертовски трудно жить», по словам одного из героев фильма.
— Проект родился из любви к кино и сначала интереса, а потом восхищения и уважения к Александру Попову и его ремеслу, — говорит Митчелл. — Потом меня впервые познакомили с идеей Русского Севера, которая стала притягивать меня, как магнит.
Оказалось, внешний стимул, взгляд и энергия иностранца, увлечённого Россией, может подвигнуть наших соотечественников на общее дело, привести в движение крылья ветряной мельницы.
— Тема России как бы подкралась ко мне, — смеётся Митчелл. — Когда мне было лет одиннадцать, я жил «посреди нигде», в Техасе. Я собирал коротковолновые радиоприёмники, потому что больше просто нечем было заняться. И я поймал московское радио... В передаче по‑английски рассказывали о квотах на тракторы и другие подобные вещи. Это было настолько странно, что я просто полюбил это радио. Полюбил эту странность. У меня, конечно, не было никаких политических взглядов, я даже не знал, что такое коммунизм. Но мой отец учил меня, что нужно ценить различия, нужно учиться у тех, кто отличается от нас.
Когда я учился в университете в Техасе, я выбрал несколько факультативов — это были история русского кино, русская литература, курс по истории советского общества. Мне это всё было очень интересно, но я был недостаточно зрелым, чтобы полностью понять и оценить всё это. Каким‑то образом меня стала притягивать исключительно изысканная русская культура, которая идёт от литературы. Я понимаю всю изысканность этой культуры, может быть, самой изысканной в интеллектуальном плане. Но в то же время я вижу хитросплетения другой истории и другой реальности, которые безвозвратно притягивают меня. Эта комбинация на первый взгляд разобщённых элементов привлекает меня, я эмоционально привязываюсь. Может быть, у меня эмоциональные проблемы?
Поскольку фильм о России предназначался заграничному зрителю, Митчелл счёл целесообразным ввести в свой сюжет ещё одного героя — рассказчика‑иностранца. Им, волею случая, стал английский архитектурный фотограф Ричард Дэйвис.
— Я нашёл его в интернете, — рассказывает Митчелл, — и позвонил ему в Лондон из Ростова‑на‑Дону. Представился, рассказал, чем занимаюсь, и поблагодарил за книгу (он написал книгу о деревянных церквях Русского Севера). Я предложил ему сняться в моём фильме. Последовала пауза, а потом Ричард сказал, что через две недели он приезжает в Ростов‑на‑Дону со своей фотовыставкой. Всё складывалось как будто само собой. Я предложил встретить его со своей камерой, поскольку я хотел снять всю его поездку и выставку. После этого я снимал Ричарда каждый раз, когда он приезжал в Россию. Таким образом, история сама вырисовывалась на протяжении этого времени.
К чести наших соотечественников, надо сказать, что в России тоже нашлись неравнодушные люди, желавшие «спасать Север». Кроме Александра Попова, к проекту присоединились наши историки архитектуры, преподаватели, местные жители, а также молодёжь из миссионерских экспедиций, проводимых движением «Общее дело». На протяжении семи лет проект разрастался, и на Русском Севере появлялись восстановленные объекты, такие как чудесная трёхъярусная деревянная колокольня в Турчасове (Онежский район Архангельской области).
В процессе этого творческого труда рождались дружба и взаимное уважение между людьми разных национальностей, разных культур: они спасали объекты культурного наследия, а те, в свою очередь, спасали их самих.
Общее отношение к происходящему выразил один из россиян, участвующих в проекте, заведующий кафедрой истории русского искусства СПбГУ Евгений Ходаковский: «Люди само по себе не злы, не дурны — они только необразованны». Привнося в их жизнь новое содержание, даёшь им шанс проявить лучшее в себе, создать в окружающем их мире красоту вместо уродства, солидарность вместо равнодушия.
— Установился такой ускоренный темп жизни, что у людей нет возможности развивать себя, как это делали их предки, — считает Митчелл. — Думаю, нам нужно снизить темп и воздать должное художникам и мыслителям прошлого. Мы можем почерпнуть у них много мудрого, крайне необходимого нам сегодня.
Независимая студия документального кино, которую Митчелл Джонсон создал в середине 1990‑х, называется ABA–Media, что расшифровывается как Always be analog — нечто вроде призыва «оставайся доцифровым». Довольно дерзкий девиз в эпоху поголовной цифровизации! «Аналоговым» — то есть единичным, сделанным вручную, не подлежащим клонированию. Только такой и остаётся подлинная культура, которая что‑то говорит нашему сердцу.
— Это праздник антиперфекционизма, смакование шершавостей, — смеётся Митчелл. — Вы знаете, я не очень люблю «мир цифры», когда всё сводится к чередованию нулей и единиц. Мне намного более интересен «аналоговый мир». И для меня слово «аналог» синонимично «Северу». Для меня идея любви воплощается в человеке, который работает руками, работает с деревом, этим натуральным материалом, который не вечен. Люди, подобные моим героям, стараются сохранить дерево и превратить его в произведения искусства. Мне кажется, очень сложно не влюбиться в этот мир. Мне, во всяком случае, было сложно не влюбиться в него, поскольку я глубоко убеждён, что современная цивилизация должна идти именно в этом направлении.
Следуя за сюжетом проекта Saving North, я не могу не думать о том, каково современному западному человеку долгие месяцы существовать в спартанских условиях нашего быта, разделяя стол и кров с теми, кто давно привык довольствоваться малым и ни на что не жаловаться.
— К счастью, я много занимался туризмом, ходил в походы с сыном, участвовал в движении бойскаутов. Эти навыки мне действительно пригодились, хотя я достаточно быстро смирился с какими‑то новыми условиями жизни, и то, что поначалу удивляло, стало привычным. Да, я жил там — и был готов ко всему. Знаете, я постепенно пришёл к созданию фильмов, в которых главный бой — это бой с удобствами.
Удобство жизни убивает нас. У меня сейчас есть три проекта, суть каждого из которых именно в этом. Это то, что меня очень интересует. Я хочу донести до зрителя, что мы должны быть очень внимательны, чтобы в погоне за удобством не потерять самое важное.o
Перевод английского текста интервью Ирины Дин.
— Попов произвёл на меня огромное впечатление, — рассказывает Митчелл. — Мне захотелось следовать за ним, хотя я ещё даже не знал, чем он занимается. И каждые три‑четыре месяца я ездил к нему и снимал то, что он делает. Я узнал его намного лучше. Когда Попова спрашивают, кем он себя считает, то он говорит, что он не совсем художник, и не совсем архитектор, и не плотник, а комбинация всех этих ипостасей. Но больше всего он использует в качестве инструмента интуицию, воплощая в своём творении все свои знания. Именно это мне нравится в нём больше всего. Мы сегодня стали до предела специализированными, а меня больше интересуют люди с широкими взглядами и пониманием, люди, которые могут собрать что‑то из разрозненных частиц — собрать не только деревянную церковь, но и картину жизни, ответить на вопрос: «А кто мы? Куда мы идём?»
Так начинался проект, который получил название Saving North — «Спасая Север». Русский Север, с его погибающими шедеврами и терпеливыми обитателями — край, где «так чертовски трудно жить», по словам одного из героев фильма.
— Проект родился из любви к кино и сначала интереса, а потом восхищения и уважения к Александру Попову и его ремеслу, — говорит Митчелл. — Потом меня впервые познакомили с идеей Русского Севера, которая стала притягивать меня, как магнит.
Оказалось, внешний стимул, взгляд и энергия иностранца, увлечённого Россией, может подвигнуть наших соотечественников на общее дело, привести в движение крылья ветряной мельницы.
— Тема России как бы подкралась ко мне, — смеётся Митчелл. — Когда мне было лет одиннадцать, я жил «посреди нигде», в Техасе. Я собирал коротковолновые радиоприёмники, потому что больше просто нечем было заняться. И я поймал московское радио... В передаче по‑английски рассказывали о квотах на тракторы и другие подобные вещи. Это было настолько странно, что я просто полюбил это радио. Полюбил эту странность. У меня, конечно, не было никаких политических взглядов, я даже не знал, что такое коммунизм. Но мой отец учил меня, что нужно ценить различия, нужно учиться у тех, кто отличается от нас.
Когда я учился в университете в Техасе, я выбрал несколько факультативов — это были история русского кино, русская литература, курс по истории советского общества. Мне это всё было очень интересно, но я был недостаточно зрелым, чтобы полностью понять и оценить всё это. Каким‑то образом меня стала притягивать исключительно изысканная русская культура, которая идёт от литературы. Я понимаю всю изысканность этой культуры, может быть, самой изысканной в интеллектуальном плане. Но в то же время я вижу хитросплетения другой истории и другой реальности, которые безвозвратно притягивают меня. Эта комбинация на первый взгляд разобщённых элементов привлекает меня, я эмоционально привязываюсь. Может быть, у меня эмоциональные проблемы?
Поскольку фильм о России предназначался заграничному зрителю, Митчелл счёл целесообразным ввести в свой сюжет ещё одного героя — рассказчика‑иностранца. Им, волею случая, стал английский архитектурный фотограф Ричард Дэйвис.
— Я нашёл его в интернете, — рассказывает Митчелл, — и позвонил ему в Лондон из Ростова‑на‑Дону. Представился, рассказал, чем занимаюсь, и поблагодарил за книгу (он написал книгу о деревянных церквях Русского Севера). Я предложил ему сняться в моём фильме. Последовала пауза, а потом Ричард сказал, что через две недели он приезжает в Ростов‑на‑Дону со своей фотовыставкой. Всё складывалось как будто само собой. Я предложил встретить его со своей камерой, поскольку я хотел снять всю его поездку и выставку. После этого я снимал Ричарда каждый раз, когда он приезжал в Россию. Таким образом, история сама вырисовывалась на протяжении этого времени.
К чести наших соотечественников, надо сказать, что в России тоже нашлись неравнодушные люди, желавшие «спасать Север». Кроме Александра Попова, к проекту присоединились наши историки архитектуры, преподаватели, местные жители, а также молодёжь из миссионерских экспедиций, проводимых движением «Общее дело». На протяжении семи лет проект разрастался, и на Русском Севере появлялись восстановленные объекты, такие как чудесная трёхъярусная деревянная колокольня в Турчасове (Онежский район Архангельской области).
В процессе этого творческого труда рождались дружба и взаимное уважение между людьми разных национальностей, разных культур: они спасали объекты культурного наследия, а те, в свою очередь, спасали их самих.
Общее отношение к происходящему выразил один из россиян, участвующих в проекте, заведующий кафедрой истории русского искусства СПбГУ Евгений Ходаковский: «Люди само по себе не злы, не дурны — они только необразованны». Привнося в их жизнь новое содержание, даёшь им шанс проявить лучшее в себе, создать в окружающем их мире красоту вместо уродства, солидарность вместо равнодушия.
— Установился такой ускоренный темп жизни, что у людей нет возможности развивать себя, как это делали их предки, — считает Митчелл. — Думаю, нам нужно снизить темп и воздать должное художникам и мыслителям прошлого. Мы можем почерпнуть у них много мудрого, крайне необходимого нам сегодня.
Независимая студия документального кино, которую Митчелл Джонсон создал в середине 1990‑х, называется ABA–Media, что расшифровывается как Always be analog — нечто вроде призыва «оставайся доцифровым». Довольно дерзкий девиз в эпоху поголовной цифровизации! «Аналоговым» — то есть единичным, сделанным вручную, не подлежащим клонированию. Только такой и остаётся подлинная культура, которая что‑то говорит нашему сердцу.
— Это праздник антиперфекционизма, смакование шершавостей, — смеётся Митчелл. — Вы знаете, я не очень люблю «мир цифры», когда всё сводится к чередованию нулей и единиц. Мне намного более интересен «аналоговый мир». И для меня слово «аналог» синонимично «Северу». Для меня идея любви воплощается в человеке, который работает руками, работает с деревом, этим натуральным материалом, который не вечен. Люди, подобные моим героям, стараются сохранить дерево и превратить его в произведения искусства. Мне кажется, очень сложно не влюбиться в этот мир. Мне, во всяком случае, было сложно не влюбиться в него, поскольку я глубоко убеждён, что современная цивилизация должна идти именно в этом направлении.
Следуя за сюжетом проекта Saving North, я не могу не думать о том, каково современному западному человеку долгие месяцы существовать в спартанских условиях нашего быта, разделяя стол и кров с теми, кто давно привык довольствоваться малым и ни на что не жаловаться.
— К счастью, я много занимался туризмом, ходил в походы с сыном, участвовал в движении бойскаутов. Эти навыки мне действительно пригодились, хотя я достаточно быстро смирился с какими‑то новыми условиями жизни, и то, что поначалу удивляло, стало привычным. Да, я жил там — и был готов ко всему. Знаете, я постепенно пришёл к созданию фильмов, в которых главный бой — это бой с удобствами.
Удобство жизни убивает нас. У меня сейчас есть три проекта, суть каждого из которых именно в этом. Это то, что меня очень интересует. Я хочу донести до зрителя, что мы должны быть очень внимательны, чтобы в погоне за удобством не потерять самое важное.o
Перевод английского текста интервью Ирины Дин.
О себе
Митчелл Джонсон родился и вырос в штате Техас, в американской глуши, мало похожей на Русский Север. «Изначально предполагалось, что я стану адвокатом, как мой отец, — рассказывает он. — Но неожиданно я осознал, что могу делать то, что хочу я сам. Почти случайно я записался на курс по истории кино — и на первом занятии преподаватель сказал: „Никто из собравшихся здесь не обязан выбирать себе профессию режиссёра, это слишком сложно. Это плохая затея. Это интересно, конечно, но вам не надо становиться режиссёрами.“ Именно в этот день я решил для себя, что стану делать кино. Мне тогда было 19 лет».
Университет Техаса Джонсон закончил с дипломом работника кино и телевидения, затем поступил в Институт кинематографии Южной Калифорнии в Лос‑Анжелесе, откуда вышел с дипломом кинорежиссёра. «После этого я уехал в Вашингтон и работал там с известным американским документалистом Чарльзом Гуггенхаймом. Я многому научился у него за два года. Затем, много лет спустя, я открыл свою собственную кинокомпанию».
Митчелл Джонсон — лауреат многих профессиональных премий, обладатель наград за свои документальные фильмы, в том числе приза кинофестиваля в Санта‑Фе, приза Международной ассоциации документалистов.
В настоящее время живёт и работает в России, в Ростове‑на‑Дону. По идейным соображениям ездит на машине УАЗ–«Патриот».
Митчелл Джонсон родился и вырос в штате Техас, в американской глуши, мало похожей на Русский Север. «Изначально предполагалось, что я стану адвокатом, как мой отец, — рассказывает он. — Но неожиданно я осознал, что могу делать то, что хочу я сам. Почти случайно я записался на курс по истории кино — и на первом занятии преподаватель сказал: „Никто из собравшихся здесь не обязан выбирать себе профессию режиссёра, это слишком сложно. Это плохая затея. Это интересно, конечно, но вам не надо становиться режиссёрами.“ Именно в этот день я решил для себя, что стану делать кино. Мне тогда было 19 лет».
Университет Техаса Джонсон закончил с дипломом работника кино и телевидения, затем поступил в Институт кинематографии Южной Калифорнии в Лос‑Анжелесе, откуда вышел с дипломом кинорежиссёра. «После этого я уехал в Вашингтон и работал там с известным американским документалистом Чарльзом Гуггенхаймом. Я многому научился у него за два года. Затем, много лет спустя, я открыл свою собственную кинокомпанию».
Митчелл Джонсон — лауреат многих профессиональных премий, обладатель наград за свои документальные фильмы, в том числе приза кинофестиваля в Санта‑Фе, приза Международной ассоциации документалистов.
В настоящее время живёт и работает в России, в Ростове‑на‑Дону. По идейным соображениям ездит на машине УАЗ–«Патриот».
Печатается по: Спасая Север, спасём себя. Беседа Алексея Пищулина с Митчеллом Джонсоном // Мир Музея. 2019. №5. С.8–9.
См. также: Жить достойно. Беседа Алексея Пищулина с Митчеллом Джонсоном // Мир Музея. 2020. №11. С.8–9.
Практическая цетология. Беседа Алексея Пищулина с Владимиром Латкой // Мир Музея. 2024. №2. С.8–10.
«Мы сейчас меняем ход истории». Беседа Ксении Сергазиной с Дмитрием Кузнецовым и Ниной Матвеевой // Мир Музея. 2022. №6. С.2–4.
«Мы не можем не жить жизнью усадьбы». Беседа Алексея Пищулина с Натальей Поленовой // Мир Музея. 2017. №5. С.10–12.
Лучший гид России. Беседа Алексея Пищулина с Анастасией Чернобровиной // Мир Музея. 2018. №7. С.2–5.
См. также: Жить достойно. Беседа Алексея Пищулина с Митчеллом Джонсоном // Мир Музея. 2020. №11. С.8–9.
Практическая цетология. Беседа Алексея Пищулина с Владимиром Латкой // Мир Музея. 2024. №2. С.8–10.
«Мы сейчас меняем ход истории». Беседа Ксении Сергазиной с Дмитрием Кузнецовым и Ниной Матвеевой // Мир Музея. 2022. №6. С.2–4.
«Мы не можем не жить жизнью усадьбы». Беседа Алексея Пищулина с Натальей Поленовой // Мир Музея. 2017. №5. С.10–12.
Лучший гид России. Беседа Алексея Пищулина с Анастасией Чернобровиной // Мир Музея. 2018. №7. С.2–5.
На фото: На съёмках фильма «Спасая Север»: город Кириллов (2014), село Турчасово (2015).