Промозглым днём в начале апреля 1626 года по заснеженным окраинам лондонского Хайгейта*, громыхая, катилась карета. Внутри неё сидел человек, чей интеллект сокрушил дедуктивную систему познания мира Аристотеля.
Ирина Дин (Хохолева)
Это был сэр Фрэнсис Бэкон (Francis Bacon, 1561–1626). В свои 65 Бэкон был опальным бывшим лорд‑канцлером, павшим титаном двора Якова I, но его ум оставался неутомимой и мощной лабораторией. Рядом с ним восседал королевский врач доктор Уизерборн (Witherborne). Пока они наблюдали, как запоздалый весенний снег укрывает обочины дорог, Бэкона осенила мысль, которой суждено было — в самом буквальном смысле — стать для него роковой: может ли холод консервировать плоть столь же эффективно, как соль?
Но прежде, чем мы вернёмся на 400 лет и снова обратимся к снежному апрельскому дню, необходимо понять масштаб личности человека, сидевшего в той карете. Фрэнсис Бэкон являл собой квинтэссенцию «человека Возрождения», хотя даже этот эпитет кажется слишком тесным для его амбиций. Рождённый в самом сердце тюдоровской элиты, в семье сэра Николаса Бэкона (Nicholas Bacon, 1510–1579), лорда‑хранителя Большой печати, он получил образование в Тринити‑колледже в Кембридже. Именно там зародилось его презрение к застойной аристотелевской логике. Бэкон сделал блестящую юридическую и политическую карьеру в период правления Елизаветы I и Якова I и в 1618 году был назначен на пост лорд‑канцлера — высшую судебную должность в Англии.
Его называли «отцом эмпиризма»; этот титул был заслужен непоколебимой верой в то, что человеческое знание должно быть перестроено с самого фундамента. Бэкон провозгласил знаменитое «Я взял все знания за свою область» — манифест, отражавший его стремление каталогизировать каждую грань видимого мира. Его шедевр «Novum Organum» (1620) заложил основы того, что мы сегодня называем научным методом. На страницах этого сочинения мыслитель призывал человечество отказаться от абстрактных спекуляций и «идолов разума» — врождённых когнитивных искажений — в пользу «общения разума с вещами». Он верил, что, кропотливо наблюдая за природой, человек, в конечном итоге, сможет ею управлять.
Однако чем выше был взлёт, тем более головокружительным оказалось падение. В 1621 году, на самом пике могущества, политическая карьера Бэкона рухнула в результате грандиозного коррупционного скандала. Его обвинили в принятии «подношений» от споривших сторон. Хотя подобные практики при дворе Якова I, знаменитом сомнительной моралью, были обычным делом, они стали смертоносным оружием в руках ярого соперника Фрэнсиса Бэкона сэра Эдварда Кока. Бэкон, будучи реалистом и, возможно, устав от политического театра, не стал оспаривать обвинения, сохранив достоинство. Размышляя о своём крахе, он произнес: «Я был самым справедливым судьей в Англии за последние 50 лет; но это порицание парламента было самым справедливым за последние 200 лет». Штраф был астрономическим, а пребывание в Тауэре — кратким, но изгнание из парламента стало окончательным.
Лишившись власти, Бэкон полностью посвятил себя «созерцательным целям», находя утешение в садах своего поместья Горхэмбери (Gorhambury) и тихих библиотеках Грейс‑инн. Именно это чистое, ничем не защищённое научное любопытство и привело его пять лет спустя к подножию Хайгейтского холма.
В тот роковой апрельский день Бэкон отказался оставлять свою гипотезу в области чистой теории. Мир XѴII века полагался при консервации продуктов почти исключительно на соль или копчение — методы, которые коренным образом меняли вкус и текстуру мяса. Ум Бэкона, вечно искавший «скрытые процессы» природы, предположил, что экстремальный холод может обеспечить ту же сохранность без химического изменения продукта. Он приказал остановить карету у скромного домика неподалёку от площади Понд‑сквер в Хайгейте. Там он купил у хозяйки курицу, велел её тут же забить и ощипать, а затем принялся собственноручно набивать тушку снегом.
Это был новаторский прорыв в область, которую мы сегодня называем криобиологией и пищевыми технологиями, скорее напоминающий современную заготовку продуктов, чем высокую философию XѴII века.
Бэкон пытался доказать, что температура способна остановить «дух гниения». По свидетельствам современников, он был настолько поглощён экспериментом, что не заметил, как ледяная сырость просочилась в его стареющие кости. Эксперимент увенчался успехом: курица сохранилась, имясо на какое‑то время осталось свежим, — но самому Бэкону повезло меньше. Промозглый холод весеннего снега стал катализатором для его скрытых недугов. Сражённый внезапным приступом рвоты и жесточайшим ознобом, он оказался слишком слаб, чтобы вернуться домой.
Доктор Уизерборн направил карету в близлежащее поместье графа Арундела (Earl of Arundel, 1585–1646). По злой иронии судьбы, самого графа дома не оказалось, а слуги, стремившиеся почтить высокого гостя, подготовили комнату в спешке. Больного уложили в «хорошую постель», но это была сырая кровать в гостевых покоях, которые не проветривались и не отапливались целый год. Для человека, уже боровшегося с респираторной инфекцией, это стало смертным приговором.
Сырость превратила недомогание в то, что современники описывали как «удушье», а медики наших дней идентифицируют как тяжёлую пневмонию. В пасхальное воскресенье, 9 апреля 1626 года сэр Фрэнсис Бэкон скончался на руках своего друга, сэра Юлия Цезаря (Sir Julius Caesar, 1557 / 1558–1636).
История часто оставляет причудливый осадок в местах, где погибают великие люди. На протяжении четырёх столетий легенда хайгейтской Понд‑сквер утверждает, что жертва эксперимента Бэкона так и не покинула это место. «Призрачная курица с Понд‑сквер» — полуощипанная и дрожащая — остаётся одним из самых живучих и эксцентричных преданий Лондона.
С XѴII века десятки свидетельств описывают призрачную птицу, носящуюся кругами с истошным криком, прежде чем раствориться в тумане. Хотя скептики списывают это на фольклор, легенда проявила поразительную стойкость и в XX веке: сообщается, что во время лондонского блица 1943 года дежурные ПВО преследовали кричащую птицу, которая пробежала сквозь кирпичную стену. Будь то привидение или исторический анекдот, курица остаётся вечным элементом таинственной атмосферы Хайгейта.
Однако истинный дух Бэкона — это сама ткань современного мира. Каждый раз, когда мы открываем морозильную камеру, полагаемся на клинические испытания или следуем научно обоснованному протоколу, мы выступаем его интеллектуальными наследниками. Фрэнсис Бэкон умер как мученик того самого метода, который проповедовал, — погиб не в тиши библиотеки, а «в поле», погрузив руки в тающий снег. Как он писал в своём последнем письме графу Арунделу, продиктованном на смертном одре: «Меня постигла участь Кая Плиния, который потерял жизнь, проводя опыт у извергающегося Везувия; ибо и я желал провести пару экспериментов, связанных с сохранением и отвердеванием тел. Что до самого опыта, то он удался превосходно».
Эпохи Елизаветы и Якова Эпоха Елизаветы (1558–1603) охватывает весь период правления королевы Елизаветы I, дочери Генриха VIII иАнны Болейн. Её часто называют «Золотым веком» английской истории, отмеченным расцветом английской драматургии (во главе сУильямом Шекспиром иКристофером Марлоу), разгромом Испанской Армады (1588) иисследованием Америки сэром Фрэнсисом Дрейком исэром Уолтером Рэли.
Якобинская эпоха (1603–1625, от латинского имени Джеймс (Jacobus)). Она ознаменовала правление короля Англии Якова I (который также был королём Шотландии Яковом VI).
Характеризуется сдвигом всторону более мрачной литературы иподъёмом поэтов «метафизической школы». Значимые события — Пороховой заговор (1605) ипубликация Библии короля Якова (1611).
* Знаменитая фраза «Я взял все знания за свою область» взята из частного письма, написанного Фрэнсисом Бэконом в 1592 году. Оно адресовано его дяде по материнской линии лорду Бергли (Уильяму Сесилу), который был главным министром королевы Елизаветы I. В то время Бэкону был 31 год, он боролся за политический рост и, по сути, писал «карьерный манифест», чтобы объяснить свои амбиции влиятельному родственнику.
Великобритания, Рединг.
Печатается по:Дин (Хохолева) И. Роковая курица // Мир Музея. 2026. №4. С.52–55.
На илл.: Титульный лист «Novum organum scientiarum», 1645 г. Библиотека Хотора, Гарвардский университет. Текст на титульном листе: Фрэнсис Бэкон Веруламский / Великий канцлер Англии / «Новый Органон»; Многие пройдут, и знание умножится. Лейден, Голландия: в типографии Вингардена и Мойарда, 1645 г. На главной странице: Фрэнсис Бэкон. Виконт Сент-Олбанс. Автор — Д.Хаубракен. 1738. Гравюра.